![]() ![]() |
![]() |
![]() |
![]() |
БАССЕЙН
Было около четырех, и уже почти стемнело, когда он вышел из «Ленинки», поежился, нервно передернул плечами и остановился подле исполинской колонны. Сзади мягко постукивала гулкая дверь. По бокам гулял пронзительный ветер, то и дело кидая в лицо пригоршни обжигающей белой крупы. Впереди мягким желтым светом загорались стройные фонари. Он, было, надел перчатки, но потом передумал, засунул их в вырез воротника длинного, до пят, пальто; забросил плоскую сумку за спину, едва слышно вздохнул и пошел в сторону Суворовского бульвара. Падавший снег был обилен, мягок и чист. И словно периной укрывал он еще утром черный и грязный асфальт. Ботинки на мягком ходу совсем не скользили, а от самого ощущения плавного движения он чувствовал себя веселее. В подземном переходе возле «Арбатской» было светло и шумно. Из подъезда Дома Журналистов выкатилась шумная ватага деятелей в дубленках нараспашку, в цветастых мохеровых шарфах, в норковых шапках сопровождаемая стойким запахом коньяка и хорошего трубочного табака. Он несколько секунд помедлил, пока деятели пересекали тротуар и забивались в чрево белого небольшого автобусика, полюбовался на облачко пара, выброшенное выхлопной трубой автомобиля, и пошел дальше. Из неплотно прикрытой двери забегаловки сотней метров спустя тянуло домашним борщом, или, может быть, солянкой кто бы знал. Но запах был влекущим вкусным и вполне наваристым. Он опять помедлил возле этой невзрачной двери, но тут чувство голода Дождавшись зеленого, он перешел от Кинотеатра Повторного Фильма к серой громаде ТАСС; потом, свернув под девяносто градусов, ускорил шаг и быстро, по диагонали, пересек раскатанную машинами мостовую Тверского. Возле памятника Тимирязеву, усиженному грязными городскими голубями, он остановился, вгляделся в надпись, в досаде махнул рукой и пошел, ускоряя шаг, вверх по ленте бульвара. Снега прибыло, он поскрипывал. Но не скользилось. Лишь в одном месте, там, где блестела недлинная щербатая ледяная дорожка, он разбежался и прочертил прямую линию по замерзшему зеркалу. Спустя три лавочки он заметил впереди неясную фигуру в коричневой дубленке и красивой вязаной шапочке. Собственно, его внимание привлекла не сама фигура, а именно шапочка потому что была она Когда еще через пять лавочек он все же догнал ее, и когда они уже почти поравнялись, Она от неожиданности отскочила в сторону, едва не последовав его примеру, но все удержалась и лишь ее сумочка вылетела из рук, описала дугу в воздухе и шлепнулась на заснеженный газон. Дурак! тихо выдохнула она. Согласен, буркнул он, поднимаясь с земли вместе с ее белой глянцевой сумочкой. Сюда давай, уже помягче, но так же недовольно добавила она. На, сказал он, протягивая ей сумочку, возьми. Он Они пошли рядом, демонстративно не глядя друг на друга; вместо этого разглядывая нарядно освещенную елку в начале бульвара, сверкавшую гирляндами и шелестевшую бумажными игрушками. Не ушибся? спросила она и в первый раз повернула к нему лицо. Нет, не ушибся уже ласковее отозвался на колокольчик ее голоса он. А зря, опять глядя в пространство перед собой, сказала она. У перехода на Горького в сторону «Академкниги» они, не сговариваясь, остановились. Она изучала елку, он носки ее сапог. Скопившийся на переходе народ двинулся, обтекая их. Наконец, он вздрогнул, вышел из оцепенения и сказал: Пошли. Она промолчала, но двинулась за ним следом, и лишь на другой стороне бульвара спросила: Куда? В бассейн, ответил он, разглядывая ее точеный профиль и пульсирующую под тонкой кожей виска синюю жилку. У меня нет билета, сказала она, продолжая идти рядом. У меня два, отозвался он минуту спустя. У меня нет купальника, вроде бы возразила она. Нет значит, будет, объяснил он, и, снова разглядывая ее профиль, добавил: Есть хочешь? Хочу, внезапно смутилась она, опуская взгляд. В кулинарии напротив «Минска» было жарко. Он взял два эклера, дождался, пока девушка за стойкой сварит два больших кофе по-московски, подхватил поднос и протиснулся сквозь очередь к высокому столику. Она расстегнула дубленку, сняла шапочку, рассыпав золотистые кудри по узким плечам, озорно поглядела на него и, слегка щурясь от яркого света, с легким придыханием отпила горячего кофе. Он смотрел то на нее, то в свою чашку, и ждал хоть слова, хоть полуслова, хоть междометия. А она молчала. Ты свой эклер будешь? спросила она. Нет, ответил он. Тогда давай его сюда. Возьми. Белый крем испачкал ее губы, и она долго возилась сначала, вытирая их кружевным платочком, а потом подкрашивая толстым тюбиком темно-красной помады. Нам нужен купальник, сказал он, подойдя к прилавку магазина «Спорт». Какой бикини или закрытый? поинтересовалась продавщица. Какой? переспросил он. Бикини! озорно стрельнула глазами она, перекладывая из руки в руку белую глянцевую сумочку. Можно, я возьму тебя под руку? спросила она на улице. Валяй, согласился он. Она едва доставала ему до плеча. А тонкая ее рука была такой теплой, что тепло ощущалось даже через толстый драп модного пальто. Ты где был? спросила она. В библиотеке, ответил он. И что ты там делал? в ее голосе явно проскользнула улыбка. Книги читал, ответил он, тоже улыбнувшись. Миновав площадь Белорусского вокзала, они вышли на бульвар Ленинградки. Ты странный, сказала она. Ну и что? не то спросил, не то огорчился он. Ничего, обиделась она. Прости, понял свою бестактность он. Прощаю, была великодушна она. Ц. С. К. А. Огромные, в два человеческих роста, объемные буквы выросли прямо из земли. Нам сюда, сказал он. Купальник давай! ответила она. Он вышел на бортик, посмотрел на колышущуюся кристально чистую голубую а, может быть, зеленоватую, воду и остановился. Она выпорхнула из раздевалки на другой стороне бассейна. Копна золота, небесно-голубое бикини, немного загара на бедрах и Прыгай, негромко позвала она, и голос ее, столкнувшись со стенами, потолком и медленно колышущейся водой, заиграл нервными осколками как блики отраженного света. Я иду, ответил на ее зов он, и сильным сальто назад ввернул свое тело в воду. Тебе хорошо? спросил он, когда она, обдав бортик бассейна веером брызг, упала в воду рядом с ним. Не знаю, коснулась его лица взглядом цвета бикини она. Когда она вышла из раздевалки, он сделал ей шаг навстречу, и сказал: У тебя же совсем мокрая голова. У меня нет полотенца, У меня есть, сказал он и осторожно стал вытирать ее чудные золотые волосы. Возле метро «Аэропорт» они остановились. Он ощутил ее дыхание на своей щеке. У меня муж, сказала она, глядя поверх его плеча. А у меня никого, ответил он. Не глядя ей вслед, он развернулся, и медленно перешел на бульвар. Он подошел к маленькому снеговику, открыл пакет, достал еще теплый купальник, приладил его на снежную фигурку, и через минуту монотонно двинулся по бульвару пока его высокая фигура с опущенными плечами не скрылась из вида.
|
||
![]() |
![]() |
![]() |
[ ![]() ![]() ![]() |
[![]() |